Оценка
[Всего: 1 Средняя: 5]

Тайна Маркет-Бэйзинга

  • Эркюль Пуаро
  • Страницы:
  • 1
Тайна Маркет-Бэйзинга

 – В конце концов, ничто не может сравниться с нашей природой, не так ли? – сказал инспектор Джепп, глубоко вдыхая носом свежий деревенский воздух и не спеша выдыхая его ртом.

 Мы с Пуаро с жаром поддержали его прочувствованное высказывание. Идея провести уик-энд в Маркет-Бэйзинге, маленьком провинциальном городке, принадлежала именно нашему старому знакомому – инспектору из Скотленд-Ярда. Джепп оказался увлеченным ботаником и на досуге рассуждал о крошечных цветочках с невероятно длинными латинскими названиями с таким воодушевлением, которое его не охватывало даже тогда, когда он вспоминал о раскрытых им преступлениях.

 – Никто здесь не знает нас, и мы никого здесь не знаем, – добавил Джепп, поясняя свою позицию. – В том-то и прелесть подобных вылазок.

 Однако судьба на сей раз распорядилась несколько иначе, поскольку в деревеньке, что находилась в пятнадцати милях от этого городка, произошло отравление мышьяком, и местному констеблю понадобилось срочно связаться со Скотленд-Ярдом. Тем не менее восторженное приветствие при встрече с великим столичным сыщиком только повысило благодушное настроение Джеппа, и воскресным утром, когда мы сидели за завтраком в небольшой столовой деревенской гостиницы возле окна, перед которым покачивались залитые солнечным светом ветки жимолости, все мы пребывали в прекрасном расположении духа. Яичница с беконом оказалась просто замечательной, а кофе не так хорош, но вполне сносен и в меру горяч.

 – Вот это жизнь… – протянул Джепп. – Когда я выйду в отставку, то обоснуюсь в каком-нибудь маленьком городке. В таком же тихом, далеком от преступлений местечке!

 – Le crime, il est partout, – заметил Пуаро, взяв небольшой ломтик хлеба и подозрительно поглядывая на воробья, нахально выжидавшего на подоконнике.

 Я с небрежным видом процитировал:

 
У кролика невинный вид,
Но часто он тайком шалит,
Мне, право, стыдно говорить,
Что может кролик натворить[1].
 

 – Господи, – сказал Джепп, откидываясь на спинку стула, – полагаю, я могу заказать еще яичницу и, пожалуй, даже с двойной порцией ветчины. Что вы на это скажете, капитан?

 – Полностью поддерживаю, – с готовностью ответил я. – А вы, Пуаро?

 Тот с сомнением покачал головой.

 – Не стоит переполнять желудок, а то голова откажется работать, – заметил он.

 – А я все же рискну еще немного пополнить желудок, – рассмеялся Джепп. – Мне достался желудок большого размера; и, кстати, месье Пуаро, вы что-то слегка располнели. Девушка, будьте любезны, еще две яичницы с двойной порцией ветчины.

 Однако в этот момент дверной проем загородила внушительная фигура констебля Полларда.

 – Я надеюсь, вы простите меня за то, что я беспокою вас, инспектор, джентльмены… но я был бы рад получить ваш совет, инспектор.

 – По выходным дням, – поспешно заявил инспектор, – я не расследую никаких дел. А что там у вас случилось?

 – Джентльмен из Лей-Хаус… застрелился… выстрел в голову.

 – Что ж, такое бывает, – прозаично заметил Джепп. – Долги или женщина, как я полагаю. Сожалею, Поллард, но я ничем не могу вам помочь.

 – Загвоздка в том, – сказал констебль, – что он не мог сам застрелиться. По крайней мере, так говорит доктор Джайлс.

 Джепп поставил чашку на стол.

 – Не мог сам застрелиться? Что вы имеете в виду?

 – Так говорит доктор Джайлс, – повторил Поллард. – Он говорит, что это совершенно невозможно. Он пребывает в полнейшем недоумении: дверь была заперта изнутри, окна – на задвижках, но доктор упорно твердит, что самоубийство просто исключено.

 Это решило дело. Повторный заказ яичницы с ветчиной был отменен, и уже пару минут спустя вся наша компания с максимально возможной скоростью шагала в направлении Лей-Хаус, а по пути Джепп устроил констеблю настоящий допрос.

 Умершего звали Уолтер Протеро. Это был уже зрелый человек средних лет и жил здесь затворником. Он приехал в Маркет-Бэйзинг восемь лет назад и снял старый особняк Лей-Хаус – разбросанное, пришедшее в упадок строение. За его хозяйством присматривала экономка, которую он привез с собой. Мисс Клегг – незаурядная дама, весьма уважаемая в городке. И только недавно к мистеру Протеро приехали гости, некие мистер и миссис Паркер из Лондона. Сегодня утром экономка не смогла достучаться до своего хозяина, она сильно встревожилась, обнаружив, что дверь заперта, и позвонила в полицию и доктору. Констебль Поллард и доктор Джайлс незамедлительно явились. Общими усилиями им удалось взломать дубовую дверь спальни.

 Мистер Протеро лежал на полу с простреленной головой, в его правой руке был пистолет. Все выглядело, как явное самоубийство.

 Однако осмотр тела привел доктора Джайлса в недоумение, и в итоге, отозвав констебля в сторонку, он сообщил ему о своем недоумении, вследствие чего Поллард сразу подумал о Джеппе. Оставив доктора у трупа, он поспешил в гостиницу.

 К тому времени, когда констебль закончил свое повествование, мы подошли к Лей-Хаус, большому обветшалому особняку, окруженному запущенным, заросшим сорными травами садом. Входные двери были открыты, и мы прямиком прошли в холл, затем в маленькую, примыкавшую к кухне столовую, откуда доносились голоса. В комнате были четыре человека: вызывающе одетый мужчина с неприятной внешностью, который сразу же вызвал у меня антипатию; женщина – хотя и красивая, но вульгарная; еще одна женщина в строгом темном платье, которая стояла в стороне от остальных и, как я понял, была экономкой; и высокий мужчина в твидовом спортивном костюме, с умным доброжелательным лицом, который, очевидно, держал ситуацию под контролем.

 – Доктор Джайлс, – сказал констебль, – это полицейский инспектор Джепп из Скотленд-Ярда и два его друга.

 Доктор представил нам мистера и миссис Паркер. Затем он повел нас на второй этаж. Поллард, подчиняясь приказу Джеппа, остался внизу, чтобы приглядывать за домочадцами. Поднявшись, мы прошли по коридору и оказались возле открытого дверного проема. Выбитая дверь лежала на полу спальни.

 Мы вошли в комнату. Тело убитого все еще лежало на полу. Мистер Протеро был бородатым мужчиной средних лет с посеребренными висками. Джепп опустился на колени возле трупа.

 – Пуля вошла в голову за левым ухом, – заключил инспектор.

 – Именно так, – подтвердил доктор. – Поэтому очевидно, что он не мог сам застрелиться. Он бы вывихнул руку, попытавшись таким образом завести ее за голову. В общем, он не мог этого сделать.

 – И все-таки его рука сжимала пистолет? Где он, кстати?

 Доктор показал на стол.

 – Только он не был зажат в его руке, – уточнил он, – скорее я сказал бы, что он был вложен в его руку.

 – Зафиксируем это позже, – сказал Джепп. – В целом все довольно ясно. – Он осмотрел пистолет. – Произведен один выстрел. Мы проверим отпечатки пальцев, но я почти уверен, что мы обнаружим на нем только ваши пальчики, доктор Джайлс. Когда наступила смерть?

 – Прошедшей ночью. Я не в состоянии так точно определить время, как замечательные эксперты из детективных историй. Но могу сказать, что он мертв уже порядка двенадцати часов.

 До сих пор Пуаро практически оставался безучастным. Он стоял со мной в сторонке, наблюдая за работой инспектора Джеппа. Только время от времени он слегка шмыгал носом, принюхиваясь, словно его тревожил какой-то непонятный, витавший в комнате запах. Я тоже принюхался, но не уловил ничего такого, что могло бы вызвать интерес. Воздух казался совершенно свежим, лишенным каких-либо запахов. И тем не менее Пуаро продолжал подозрительно шмыгать носом, словно его острый нюх определил нечто упущенное мною.

 Когда Джепп наконец отошел от трупа, над ним склонился Пуаро. Он не обратил никакого внимания на рану. Сначала мне показалось, что он осматривает пальцы руки, в которой был пистолет, но потом я понял, что его заинтересовал носовой платок, торчавший из рукава. Мистер Протеро был одет в темно-серый костюм. Наконец Пуаро поднялся с колен, но продолжал озадаченно поглядывать на носовой платок.

 Джепп призвал его на помощь, чтобы поднять дверь. Улучив подходящий момент, я тоже опустился на колени рядом с телом и, достав платок из рукава, тщательно осмотрел его. Это был совершенно обычный платок из белого батиста без каких-либо меток или пятен. Я засунул его обратно и в полном недоумении разочарованно покачал головой.

 Дверь была уже поднята. Я понял, что Джепп и Пуаро пытаются найти ключ. Но их поиски оказались тщетными.

 – Итак, что мы имеем? – сказал Джепп. – Окно закрыто на шпингалет. Убийца вышел обычным путем, запер дверь и унес ключ с собой. Он надеялся, что никто не заметит отсутствия ключа и все решат, будто Протеро заперся в спальне и застрелился. Вы согласны со мной, Пуаро?

 – В общем, я согласен, да; только было бы куда проще и надежнее подсунуть ключ обратно в комнату под дверь. Тогда все выглядело бы так, будто ключ просто выпал из замочной скважины.

 – Разумеется, но вы же не думаете, что всех осеняют такие блестящие идеи, как вас. Если бы вы задумали совершить преступление, то оно было бы идеальным. Есть еще какие-то замечания, месье Пуаро?

 Пуаро, как мне показалось, пребывал в некоей растерянности. Он обвел глазами комнату и заметил кротким, почти извиняющимся тоном:

 – Он много курил, этот месье.

 Вполне справедливое замечание – на каминной решетке, как и в пепельнице, что стояла на столике возле массивного кресла, было полно окурков.

 – За прошлый вечер он, должно быть, выкурил около двадцати сигарет, – сообщил Джепп. Наклонившись, он тщательно изучил содержимое камина, а потом переключился на пепельницу. – Все сигареты одного сорта, – заявил он, – и выкурены одним человеком. В этом нет ничего особенного, месье Пуаро.

 – А я и не предполагал, что оно будет, – пробормотал мой друг.

 – Ба! – воскликнул Джепп. – Что это? – Быстро нагнувшись, он подхватил какую-то яркую и блестящую вещицу, лежавшую на полу рядом с трупом. – Сломанная запонка. Интересно, кому она принадлежит. Доктор Джайлс, не могли бы вы сходить вниз и пригласить сюда экономку?

 – А как быть с Паркерами? Он очень торопится уехать, говорит, что его ждут неотложные дела в Лондоне.

 – Вполне понятно. Но с делами ему придется повременить. Судя по всему, именно здесь ему, вероятно, придется улаживать кое-какие неотложные дела! Пришлите сюда экономку, а сами вместе с Поллардом следите за тем, чтобы Паркеры никуда не улизнули. Кстати, кто-нибудь из домашних заходил сюда сегодня?

 Доктор задумчиво помолчал.

 – Нет, они оставались в коридоре, пока мы с Поллардом осматривали тело.

 – Вы уверены в этом?

 – Абсолютно уверен.

 Доктор отправился выполнять поручение.

 – Славный мужик, – одобрительно заметил Джепп. – Некоторые из этих спортивного вида докторов оказываются первоклассными парнями. Ладно, хотел бы я знать, кому же понадобилось убивать этого бедолагу? Нам известно, что в доме были три человека. Едва ли я стал бы подозревать экономку. Она прожила здесь с ним уже восемь лет и при желании давно могла бы убить его. Нужно бы узнать, кто такие эти Паркеры? Честно говоря, они производят не очень хорошее впечатление.

 В этом момент в комнате появилась мисс Клегг. Тощая, костлявая женщина с аккуратно уложенными на прямой пробор седыми волосами. Вид у нее был вполне деловой и внушающий уважение. Отвечая на вопросы Джеппа, она поведала нам, что прослужила у покойного четырнадцать лет. Он был щедрым и тактичным хозяином. Чету Паркеров она впервые увидела три дня назад, когда они неожиданно приехали к мистеру Протеро. У нее создалось впечатление, что они были незваными гостями, то есть ее хозяин не очень-то обрадовался, увидев их. Она не смогла опознать запонку, которую ей показал Джепп, но с уверенностью заявила, что у мистера Протеро таких запонок не было. Когда ее спросили о пистолете, она сказала, что, насколько ей известно, у ее хозяина было такого типа оружие. Он держал его под замком. Она не смогла точно сказать, принадлежало ли найденное оружие ее хозяину, поскольку видела его пистолет только один раз несколько лет назад. Никакого выстрела прошлой ночью она не слышала, но это и неудивительно для такого большого и разбросанного строения, учитывая, что ее комнаты, как и те, что она приготовила для Паркеров, находятся в другом крыле здания. Мисс Клегг не знала, в какое время мистер Протеро отправился спать, поскольку к себе она ушла в половине десятого, когда он еще бодрствовал. Уединяясь в своей спальне, он обычно не сразу ложился спать. Частенько просиживал в кресле до глубокой ночи, покуривая и читая книги. Он был заядлым курильщиком.

 Тут Пуаро вставил вопрос:

 – Ваш хозяин, как правило, закрывал на ночь окно или нет?

 Мисс Клегг задумалась.

 – Обычно оно было открыто, во всяком случае, фрамуга.

 – Но сейчас оно закрыто. Как вы можете объяснить это?

 – Не знаю, возможно, он закрыл его, почувствовав сквозняк.

 Задав еще пару вопросов, Джепп отпустил ее. Затем он по отдельности допросил чету Паркеров. Миссис Паркер была явно настроена на истеричный и слезливый лад, а мистер Паркер настроен был по-боевому и просто-таки извергал угрозы и проклятия. Он отрицал, что найденная запонка принадлежит ему, но поскольку его жена успела опознать ее, то это отрицание вряд ли улучшило его положение; и поскольку он также заявил, что вообще не заходил в комнату Протеро, Джепп счел, что у него достаточно оснований для того, чтобы задержать Паркера.

 Препоручив его заботам Полларда, Джепп поспешил в деревню, чтобы связаться с полицейским управлением. А мы с Пуаро побрели обратно в гостиницу.

 – Вы почему-то на редкость спокойны, – заметил я. – Неужели этот случай не заинтересовал вас?

 – Au contraire[2], он чрезвычайно заинтересовал меня. Но и озадачил меня также.

 – Неясен мотив, – задумчиво произнес я. – Но я уверен, что этот Паркер – темная лошадка. Обстоятельства вроде бы вполне очевидно складываются не в его пользу, но поскольку отсутствует мотив, он еще может выкрутиться.

 – Неужели вы не заметили одну очень важную деталь, которую, естественно, пропустил Джепп?

 Я с любопытством посмотрел на него.

 – Ну, что же вы там припрятали в рукаве, Пуаро?

 – Вернее было бы спросить: что было спрятано в рукаве покойного?

 – А-а, вы о том носовом платке!

 – Совершенно верно, о том самом платке.

 – Моряки обычно прячут платки в рукавах, – задумчиво сказал я.

 – Отлично замечено, Гастингс, хотя у меня на уме совсем иное.

 – А что же еще?

 – М-да, мне не дает покоя запах сигаретного дыма.

 – Я совсем его не почувствовал, – удивленно воскликнул я.

 – Вот и я тоже, cher ami.

 Я пристально взглянул на него. Бывает очень трудно понять, когда Пуаро морочит голову, но на сей раз он выглядел совершенно серьезным.

 

 Дознание состоялось через два дня. Между тем на свет выплыли новые доказательства. Какой-то бродяга признался, что перелезал через стену в сад Лей-Хаус, где частенько ночевал в незапертом сарае. Он заявил, что слышал, как около полуночи в комнате второго этажа громко спорили двое мужчин. Один требовал какие-то деньги, а другой яростно отказывался их платить. Спрятавшись за кустами, он хорошо разглядел этих мужчин, поскольку они прохаживались возле освещенного окна. В одном из них он узнал мистера Протеро, владельца этого дома, а другой явно походил на мистера Паркера.

 Теперь стало ясно, что Паркеры приехали в Лей-Хаус, чтобы шантажировать Протеро, и когда позднее выяснилось, что настоящее имя покойного было Уэндовер и что он был лейтенантом военно-морского флота и имел отношение к взрыву на крейсере «Мерритот» в 1910 году, то дело вроде бы стало проясняться. Предполагалось, что Паркер, осведомленный о той роли, которую играл в этом взрыве Уэндовер, выследил его и потребовал деньги за молчание, которые тот отказывался платить. В пылу ссоры Уэндовер вытащил пистолет, а Паркеру удалось выхватить у него оружие, и в итоге он убил Уэндовера, попытавшись придать этому убийству вид самоубийства.

 Дело передали в суд, сохранив за Паркером право на защиту. Мы с Пуаро присутствовали на судебном разбирательстве. Когда мы вышли из зала городского суда, Пуаро решительно взмахнул головой.

 – Так и надо сделать, – пробурчал он себе под нос. – Да, так и надо сделать. Больше откладывать нельзя.

 Он зашел на почту и написал письмо, которое отправил со специальным посыльным. Я не разглядел, кому оно было адресовано. В гостинице Пуаро заметно нервничал, то и дело подходя к окну.

 – Я жду гостей, – пояснил он. – Не может быть… Несомненно, я не мог ошибиться! Да, вот и она.

 К моему крайнему удивлению, через минуту к нам в номер вошла мисс Клегг. Она выглядела не такой спокойной, как обычно, и тяжело дышала, точно бежала всю дорогу. Я увидел страх в ее глазах, когда она взглянула на Пуаро.

 – Присаживайтесь, мадемуазель, – доброжелательно сказал он. – Мои предположения оказались правильными, не так ли?

 Вместо ответа она разразилась слезами.

 – Почему вы так поступили? – мягко спросил Пуаро. – Почему?

 – Я очень любила его, – ответила она. – Я нянчила его, когда он был еще совсем ребенком. О, будьте милосердны ко мне!

 – Я сделаю все, что в моих силах. Но вы же понимаете, я не могу позволить, чтобы повесили невинного человека… невзирая на то, что он – изрядный мерзавец.

 Она выпрямилась и тихо сказала:

 – Наверное, поэтому я так и поступила. Делайте так, как считаете нужным.

 Затем она встала и поспешно покинула комнату.

 – Неужели она убила его? – спросил я, совершенно сбитый с толку.

 Пуаро загадочно улыбнулся и покачал головой.

 – Он сам застрелился. Вы помните, что он носил платок в правом рукаве? Это свидетельствует о том, что он был левшой. Боясь разоблачения после бурного объяснения с Паркером, он застрелился. Утром мисс Клегг пошла, как обычно, будить его и обнаружила, что он мертв. Как она только что нам сказала, она знала его с самого детства и ужасно рассердилась на Паркеров, которые стали причиной этой позорной смерти. Она считала их убийцами и вдруг увидела возможность заставить их понести наказание за смерть, на которую подтолкнули его. Она одна знала, что Уэндовер был левшой. Переложив пистолет в его правую руку, она закрыла окно на задвижку, подбросила сломанную запонку, подобранную в одной из комнат первого этажа, и вышла, заперев дверь и забрав с собой ключ.

 – Пуаро, – в приливе восторга сказал я, – вы просто великолепны. И все это дело вы разгадали по одному маленькому платочку.

 – И по запаху сигарет. Если окно было закрыто, а все эти сигареты выкурены, то воздух в комнате должен был быть изрядно прокуренным. А вместо этого он был вполне свежим, поэтому я сразу пришел к выводу, что окно было открыто всю ночь и закрыто только утром. Я не смог найти ни одной достойной причины, по которой убийце могло понадобиться закрыть окно. Ему как раз следовало бы оставить его открытым, чтобы показать, что убийца мог сбежать этим путем, если бы не прошла версия самоубийства. И конечно, показания бродяги, когда я узнал о них, подтвердили мои подозрения. Он никогда бы не услышал их разговор, если бы окно было закрытым.

 – Великолепно! – искренне воскликнул я. – А что, не выпить ли нам чайку?

 – Предложение истинного англичанина, – со вздохом сказал Пуаро. – Вряд ли мне удастся получить здесь рюмочку ликера.

  • Страницы:
  • 1
Комментарии