[Всего голосов: 2    Средний: 3.5/5]

Убийство в Каретном ряду

  • Эркюль Пуаро, #42

    Убийство в Каретном ряду

    Глава 1

     — Пенни дадите, сэр? — Чумазый мальчонка заискивающе улыбнулся.

     — Еще чего! — воскликнул старший инспектор Джэпп. — И послушай, мальчик… — Последовала короткая проповедь. Перепуганный сорванец поспешно ретировался, бросив на ходу своим юным дружкам:

     — Что б мне провалиться! Это же переодетый фараон!

     Ватага пустилась наутек, распевая песенку о Пороховом заговоре:

     
    Нет, наверное, не зря
    В пятый день ноября
    Будем чучело
    Фокса сжигать.
    Не забудем вовек,
    Как сей злой человек
    Наш парламент пытался взорвать.1
     

     Спутник старшего инспектора, маленький пожилой человечек с яйцеобразной головой и пышными, как у военного, усами, улыбнулся каким-то своим мыслям.

     — Очень хорошо, Джэпп, — заметил он. — Вы прекрасный проповедник, поздравляю вас!

     — Откровенный предлог для попрошайничества, вот что такое день Гая Фокса! — посетовал Джэпп.

     — Любопытная традиция — размышлял Эркюль Пуаро. — Фейерверк летит вверх — бах! бах! А человек, ради которого он устраивается, и его деяния давно позабыты.

     — Не думаю, что многие из этих ребятишек действительно знают, кто такой был Гай Фокс, — согласился сотрудник Скотленд-Ярда.

     — А вскоре, безусловно, последует путаница в мыслях. Этот фейерверк пятого ноября — зачем он устраивается? В честь или в поношение? Взорвать английский парламент — это было бы грехом или благородным деянием?

     Джэпп усмехнулся.

     — Кое-кто, несомненно, предпочел бы последнее. Свернув с широкой улицы, двое мужчин оказались в относительной тишине каретного ряда. Они вместе обедали и теперь кратчайшим путем шли к квартире Пуаро. То и дело слышались взрывы петард, временами небо расцвечивал золотой дождь.

     — Отличный вечерок для убийства, — профессионально заметил Джэпп. — Например, выстрела никто не услышит.

     — Мне всегда казалось странным, что многие преступники не пользуются преимуществами подобного рода, — сказал Пуаро.

     — Знаете, Пуаро, порой мне прямо хочется, чтобы вы совершили убийство.

     — Mon cher!2

     — Да, мне хочется знать, как бы вы его обстряпали.

     — Дорогой мой Джэпп, если бы я совершил убийство, у вас не было бы ни малейшей возможности увидеть, как я его… обстряпал. Весьма вероятно, вы даже не осознали бы, что произошло убийство.

     Джэпп рассмеялся добродушно и даже с нежностью.

     — Самоуверенный чертенок, вот вы кто! — снисходительно заметил он.

     В половине одиннадцатого утра у Эркюля Пуаро зазвонил телефон.

     — Алло! Это вы, Пуаро? Говорит Джэпп. Помните, возвращаясь вчера домой через парк Бардсли Гарденс, мы говорили о том, как легко застрелить человека, когда взрываются все эти штуковины — шутихи, петарды и прочее?

     — Разумеется.

     — Ну вот, там произошло самоубийство. Дом номер четырнадцать. Молодая вдова, миссис Аллен. Я сейчас выезжаю туда. Хотите со мной?

     — Простите, но неужто таких видных людей, как вы, мой дорогой друг, посылают расследовать дела о самоубийствах?

     — Ну, пройдоха! Нет, не посылают. Собственно говоря, наш доктор, похоже, считает, что там дело нечисто. Вы приедете? По-моему, вас следует подключить к этому делу.

     — Разумеется, приеду. Четырнадцатый дом, говорите?

     — Совершенно верно.

     Пуаро прибыл к дому № 14 по Бардсли Гарденс Мьюз почти одновременно с Джэппом и еще тремя сотрудниками. Было заметно, что дом привлекает к себе внимание. Множество людей — возницы, их жены, рассыльные, бездельники, прилично одетые прохожие и бесчисленные дети — все глазели на дом № 14 с разинутыми ртами и с восхищением во взоре. На ступеньках стоял констебль в кителе и как мог оттеснял любопытных. Проворные молодые люди с фотоаппаратами были заняты своим делом. Когда Джэпп вылез из машины, они тотчас бросились к нему.

     — Пока для вас ничего нет, — сказал Джэпп, отводя их жестом руки. Он кивнул Пуаро. — Итак, вы здесь. Войдем в дом.

     Они быстро прошли внутрь, дверь за ними закрылась, и Джэпп с Пуаро оказались притиснутыми друг к другу в тесной прихожей, у основания лестничного пролета. Наверху появился какой-то мужчина, узнал Джэппа и позвал:

     — Поднимайтесь сюда, сэр.

     Джэпп и Пуаро взобрались по лестнице. Человек на верхней площадке открыл дверь слева, и они очутились в маленькой спальне.

     — Вероятно, вы хотите, чтобы я ввел вас в курс дела, сэр?

     — Вот именно, Джеймсон, — сказал Джэпп. — Мы слушаем.

     Инспектор полицейского участка Джеймсон начал свой доклад:

     — Покойная — некая миссис Аллен, сэр. Жила здесь с подругой, мисс Плендерлит. Та гостила в деревне и вернулась ныне утром. Она открыла дверь собственным ключом и удивилась, никого не застав. В девять часов к ним обычно приходит женщина, чтобы убраться. Мисс Плендерлит поднялась наверх, сначала в свою комнату — вот в эту, затем прошла через лестничную площадку к комнате подруги. Дверь оказалась запертой изнутри. Она подергала ручку, постучала и позвала, но не получила ответа. В конце концов, встревожившись, позвонила в полицию. Это было в десять сорок пять. Мы прибыли, немедленно и взломали дверь. Миссис Аллен лежала на полу с простреленной головой. В руке она держала автоматический пистолет двадцать пятого калибра. Создавалось впечатление, что дело ясное: самоубийство.

     — Где мисс Плендерлит теперь?

     — Она внизу, в гостиной. Весьма хладнокровная, деловая молодая леди. Я бы сказал, девушка с головой на плечах.

     — Я потом с ней побеседую. Сейчас я хотел бы видеть Бретта.

     Сопровождаемый Пуаро, он пересек лестничную площадку и вошел в противоположную комнату. Высокий пожилой человек кивнул им:

     — Привет, Джэпп, рад, что вы приехали. Странное это дело.

     Джэпп подошел к нему. Эркюль Пуаро окинул комнату быстрым оценивающим взглядом. Она была гораздо больше той, из которой они только что вышли, и имела глубокую оконную нишу, в то время как другая комната была лишь обыкновенной спальней. А эта явно служила и спальней, и гостиной одновременно. Стены были серебристые, потолок — изумрудно-зеленый, а занавески — какой-то модернистской серебристо-зеленой расцветки. Тут стоял диван, покрытый изумрудно-зеленым стеганым шелковым одеялом, на нем лежало несколько золотистых и серебристых диванных подушек. Стояли здесь и высокое старинное бюро орехового дерева, большие старые часы в ореховом же корпусе и несколько современных стульев, поблескивавших хромом. На низком стеклянном столике — огромная пепельница, полная сигаретных окурков.

     Эркюль Пуаро осторожно принюхался, затем подошел к Джэппу.

     Тот стоял, разглядывая тело. Оно лежало на том месте, где упало, — возле одного из хромированных стульев. Покойной было лет 27. Светловолосая, с тонкими чертами лица, почти лишенного косметики. Это было симпатичное, задумчивое, возможно чуть простоватое, лицо. На полу, под головой, с левой стороны — кровь, много крови. Пальцы правой руки сжимали маленький пистолет. Женщина была одета в простое темно-зеленое платье, прикрывавшее шею.

     — Ну, Бретт, так в чем дело? — спросил Джэпп, взглянув на сидевшего на корточках врача.

     — Положение тела правильное, — отвечал тот. — Именно так она и должна была соскользнуть со стула, если застрелилась. Дверь была заперта и окно закрыто изнутри.

     — Как вы говорите, тут все в порядке. Что же тогда не так?

     — Посмотрите на пистолет. Я его не трогал, жду специалистов по отпечаткам пальцев. Но вам понятно, что я имею в виду.

     Пуаро и Джэпп опустились на колени и внимательно осмотрели пистолет.

     — Я понимаю, что вы имеете в виду, — сказал Джэпп, вставая. — Он в изгибе ее кисти. Создается впечатление, что она держит его, хотя на самом деле она его не держит. Что еще?

     — Да много чего. Пистолет у нее в правой руке. А посмотрите на рану. Пистолет был прижат к голове над самым левым ухом, над левым, обратите внимание.

     — Гм, — проговорил Джэпп. — Вот оно что. Она не могла держать пистолет в таком положении и выстрелить правой рукой.

     — По-моему, это совершенно исключено. Руку завести за ухо еще можно, но я сомневаюсь, что можно выстрелить.

     — Ну, стало быть, все ясно. Ее застрелил кто-то другой и постарался сделать так, чтобы все выглядело как самоубийство, Впрочем, а как же насчет запертых двери и окна?

     На это ответил инспектор Джеймсон:

     — Окно было закрыто и заперто на шпингалет, сэр, но, хотя дверь и была заперта, ключа мы не нашли.

     Джэпп кивнул.

     — Да, незадача. Тот, кто это сделал, запер дверь, уходя, и надеялся, что отсутствие ключа останется незамеченным.

     — C'est bete, cal3 — пробормотал Пуаро.

     — А, ладно, Пуаро, старина, перестаньте судить всех по меркам своего блистательного ума! Собственно говоря, это как раз та маленькая подробность, которую часто не замечают. Дверь заперта. Ее взламывают. Находят мертвую женщину… в руке у нее пистолет… явное самоубийство. Она заперлась, чтобы совершить его, ключей никто не ищет. Собственно говоря, хорошо еще, что мисс Плендерлит послала за полицией. Она могла пригласить двух-трех возниц взломать дверь, и уж тогда бы о ключе вообще забыли.

     — Да, пожалуй, так, — согласился Эркюль Пуаро. — Это была бы естественная реакция многих людей. Полиция — это ведь последняя инстанция, разве нет? — Он по-прежнему смотрел вниз, на тело.

     — Вас что-то удивляет? — спросил Джэпп. Вопрос он задал небрежно, но глаза его смотрели цепко и проницательно.

     Пуаро медленно покачал головой.

     — Я смотрел на ее часы.

     Он наклонился и слегка коснулся их кончиком пальца. Это были изящные часики с бриллиантами, на черном муаровом ремешке, надетом на запястье руки, державшей пистолет.

     — Шикарная штучка, а? — заметил Джэпп. — Должно быть, стоила кучу денег. — Он вопросительно склонил голову к Пуаро. — Что-нибудь в них, да?

     — Возможно…

     Пуаро отошел к конторке, сделанной как секретер. Конторка тоже была изящно украшена и вписывалась в общую цветовую гамму. В центре помещалась довольно массивная серебряная чернильница, перед ней — красивый, покрытый зеленым лаком блокнот для промокашек. Слева от него стоял зеленый стеклянный лоток для ручек, на котором лежало серебряное перо, палочка зеленого воска для запечатывания писем, карандаш и две марки. Справа от блокнота был передвижной календарь, сообщавший день недели, число и месяц, Был там также небольшой стеклянный стаканчик, и в нем стояло зеленое гусиное перо. Пуаро, казалось, заинтересовался пером. Он вытащил его и осмотрел, но чернил на нем не оказалось. Это было всего лишь украшение, ничего больше. Пользовались серебряной ручкой с запачканным чернилами пером. Взгляд Пуаро переместился на календарь.

     — Вторник, пятое ноября, — сказал Джэпп, — Вчера. Тут все верно. — Он повернулся к Бретту. — Давно ли она мертва?

     — Ее убили в одиннадцать тридцать три вчера вечером, — тут же ответил Бретт. Он улыбнулся, заметив удивленное лицо Джэппа. — Простите, старина, но для этого надо быть эдаким сверхдоктором, каким его изображают в книгах. На самом же деле — около одиннадцати, плюс-минус час.

     — О, а то я подумал, что, может быть, в это время остановились ее наручные часы или еще что-нибудь такое.

     — Они и вправду остановились. Только в четверть пятого.

     — Не думаю, что ее могли убить в четверть пятого,

     — Об этом не может быть и речи.

     Пуаро откинул крышку блокнота с промокашками.

     — Неплохая догадка, — похвалил Джэпп. — Но, увы…

     Сверху был девственно чистый лист промокательной бумаги. Пуаро просмотрел другие листки, но все они были одинаковые. Тогда он обратил внимание на корзину для бумаг. В ней оказалось два-три порванных письма и проспекты. Они были разорваны пополам, и восстановить их не составляло труда. Обращение какого-то общества по оказанию помощи бывшим военнослужащим е просьбой о пожертвовании, приглашение на вечеринку С коктейлями 3 ноября, извещение о примерке. Проспекты представляли собой объявления о распродаже мехов и каталог одного универмага.

     — Тут ничего нет, — сказал Джэпп.

     — Нет, а странно… — ответил Пуаро,

     — Вы хотите сказать, что самоубийцы обычно оставляют записку?

     — Вот именно.

     — По сути, еще одно доказательство того, что это не самоубийство. — Он отошел.

     — Теперь я попрошу своих людей заняться этим дедом. А нам лучше спуститься и побеседовать с мисс Плендерлит. Идете, Пуаро?

     Пуаро, казалось, по-прежнему был занят конторкой и стоящими на ней предметами. Он вышел из комнаты, но у двери снова оглянулся на гусиное перо крикливого изумрудного цвета.

  • Комментарии