[Всего голосов: 2    Средний: 4/5]

Занавес

  • Эркюль Пуаро, #41

    Занавес

    О книге

     Последний роман, изданный при жизни писательницы, завершает серию произведений об Эркюле Пуаро.

     Роман, который Агата Кристи долго не публиковала, относится к числу лучших ее шедевров.


    Глава 1

     Пожалуй, каждому из нас порой кажется, что прежнее возрождается вновь — прежние годы, прежние ощущения, переживания.

     «Это было раньше…»

     Почему эти мысли всегда так сильно волнуют нас?

     Именно этот вопрос задавал я себе, когда, сидя в поезде, любовался мелькавшим за окном однообразным эссекским пейзажем.

     Когда же было у меня подобное путешествие? Горько сознавать, что большая часть жизни позади. В ту войну, когда я впервые приехал сюда (эта война для меня всегда будет той войной — войной, которую ныне вытеснила другая, более безумная), я был ранен.

     В 1916 году мне, молодому Артуру Гастингсу, казалось, что я уже стар и зрел. Жаль, но тогда я не понимал, что моя жизнь только начинается.

     Я предпринял путешествие, даже не подозревая, что вскоре встречу человека, чьё влияние на меня определит направление и смысл всей моей жизни. Я собирался остановиться у своего старого друга — Джона Кавендиша, чья мать, недавно вновь вышедшая замуж, владела загородным имением под названием «Стайлз». Я думал только о приятном возобновлении старых знакомств. Откуда мог я знать, что вскоре окажусь в темных лабиринтах таинственного убийства!

     Именно в Стайлзе я вновь встретился с этим странным маленьким человеком, Эркюлем Пуаро, с которым я познакомился в Бельгии. Как хорошо я помню своё удивление, когда увидел на сельской улице прихрамывающую фигуру с большими усами!

     Эркюль Пуаро! С тех самых далёких дней он стал моим ближайшим другом, он повлиял на всю мою жизнь. В обществе Пуаро, в погоне за очередным убийцей я встретил свою жену — самого преданного, самого нежного спутника жизни, который только может быть у мужчины

     Ныне она покоится в аргентинской земле. Она умерла быстро, без длительных страданий, но оставила после себя очень одинокого и несчастного человека.

     Да! Если бы я только мог повернуть жизнь вспять прожить всю её заново! Если бы это был день, когда я впервые в 1916 году приехал в Стайлз!.. Какие перемены произошли с того времени! Как изменились знакомые лица! Стайлз был продан Кавендишами. Джон Кавендиш умер, а его жена Мери, очаровательное, загадочное создание, живёт теперь в Девоншире. Лоуренс с женой и детьми обитает в Южной Африке. Перемены, повсюду перемены!

     Но, как ни странно, кое-что было по-прежнему. В Стайлзе мне предстояло вновь встретиться с Эркюлем Пуаро!

     Как я был поражен, получив письмо с адресом: «Стайлз, Эссекс».

     Я не видел своего старого друга почти год. Во время нашей последней встречи я был потрясён и опечален. Пуаро был уже очень старым человеком, больным артритом. В надежде поправить здоровье он ездил в Египет, но вернулся, как говорилось в письме, в еще более худшем состоянии, чем прежде. Тем не менее, он бодро написал:

     

     «Ну что, мой друг, вас наверняка заинтересовал адрес на конверте? Он навевает старые воспоминания, не так ли? Да, я здесь, в Стайлзе. Представьте себе, сейчас в этом доме сдаются комнаты. Делами ведает некий старый британский полковник, типичная развалина. На самом же деле всем заправляет, bien entendu[1], его жена. Она прекрасный управляющий, но у неё острый язычок, и бедный полковник сильно страдает от этого. Если бы я был на его месте, я бы объявил ей войну!

     Я увидел объявление в газете, и любопытство заставило меня отправиться туда, где я когда-то получил свое первое пристанище в Англии. В моём возрасте каждый живёт воспоминаниями.

     Затем, представьте себе, я встретил здесь баронета, приятеля шефа вашей дочери. (Эта фраза звучит почти как французское упражнение, не так ли?)

     Мы с ним сразу же составили план. Он хочет убедить Фрэнклинов приехать сюда летом. Я в свою очередь уговариваю вас, и мы соберемся все вместе, en famille[2]. Это будет прекрасно! Посему, mon cher[3] Гастингс, как можно скорей приезжайте сюда. Я приказал приготовить для вас комнату с ванной (добрый старый Стайлз, как вы понимаете, сейчас модернизирован) и долго пререкался с миссис Латрелл, пока не снял комнату tres bon marche[4].

     Фрэнклины и ваша очаровательная Джудит вот уже несколько дней находятся здесь. Всё в порядке, никаких происшествий.

     A bientot![5]

     Всегда ваш Эркюль Пуаро».

     

     Предложение было заманчивым, и я не колеблясь уступил желанию друга. У меня не было ни дома, ни друзей. Что же касается моих детей, то один мой сын служил в военно — морском флоте Великобритании, другой — женился и жил на ранчо в Аргентине. Дочь моя Грейс вышла замуж за военного и живет теперь в Индии. Другая моя девочка — Джудит, была ребёнком, которого в глубине души я любил больше всех, хотя ни разу так и не понял за что. Странный, загадочный, скрытный ребёнок, старающийся держать язык за зубами. Это иногда обижало меня и причиняло боль. Моя жена понимала её лучше и уверяла, что такое поведение со стороны Джудит — это не проявление недоверия, а своеобразная попытка самоутвердиться. Но и её, так же часто как и меня, тревожило состояние нашей девочки. «Чувства Джудит, — говорила моя жена, — слишком сильны, слишком напряжены, а природная сдержанность не даёт ей возможности их выразить». У Джудит были странные периоды мрачного молчания и столь же странные приступы неистовой активности. В нашей семье она была самым умным ребёнком, и мы с радостью восприняли её желание учиться в университете. Год тому назад она получила диплом бакалавра и с тех пор выполняла обязанности ассистента у доктора, занимавшегося исследованием какой-то тропической болезни. Жена доктора постоянно хворала, поэтому на неё привыкли смотреть как на инвалида.

     Иногда у меня появлялись сомнения — не является ли привязанность Джудит к своей работе и своему шефу признаком её влюблённости, но деловые взаимоотношения между ними успокаивали меня.

     Я был уверен, что Джудит мне предана, но вопреки своей природной сдержанности она часто сердилась и раздражалась из-за моих, как она называла, сентиментальных и устаревших идей. Честно говоря, я немало тревожился за свою дочь.

     На этом месте мои размышления были прерваны, так как поезд подходил к станции Стайлз-Сент-Мери. Станция, по существу, не изменилась. Время прошло мимо неё. Она по-прежнему возвышалась среди полей.

     Однако, проезжая в такси по деревне, я ощутил воздействие времени. В Стайлз-Сент-Мери появились бензоколонки, кинотеатр, две новые гостиницы и ряд городских зданий.

     Вскоре мы подъехали к имению Стайлз. Здесь, казалось, всё было по-старому. Парк такой же, как я его помнил, но его центральная аллея была в полном запустении. На ней появилась трава, которую не мог скрыть даже гравий. Мы завернули за угол и оказались перед домом. Подъезд к нему не был заасфальтирован.

     Так же, как и много лет тому назад, над одной из клумб склонилась женская фигура. Моё сердце отчаянно забилось. Затем женщина выпрямилась, подошла ко мне, и я в душе посмеялся над собой. Неужели я мог принять её за грубоватую Эвелин Ховард!

     Это была пожилая хрупкая дама с копной курчавых седых волос, розовыми щеками и холодными бледно — голубыми глазами, которые резко контрастировали с простой сердечностью её манер, — явной маской, слишком неприятной для меня.

     — Капитан Гастингс, не так ли? — требовательно, спросила она. — У меня, к сожалению, руки в земле, и я не могу поздороваться. Мы рады видеть вас здесь. Мы так много слышали о вас! Разрешите представиться. Меня зовут миссис Латрелл. Как-то раз, не раздумывая, мы с мужем купили этот дом и вот с тех пор пытаемся превратить его в доходное предприятие. Никогда не думала, что наступит день, когда я стану хозяйкой целого дома! Но должна предупредить вас, капитан Гастингс, я очень деловая женщина и знаю как делать деньги!

     Мы оба рассмеялись, как будто это была хорошая шутка, но я почему-то сразу подумал, что сказанное ею, по всей видимости, истинная правда. За наигранными манерами очаровательной старой дамы я заметил решительность и твердость характера.

     Хотя миссис Латрелл нередко использовала простонародные словечки, в ней не было ни капли ирландской крови. Это было явным притворством.

     Я осведомился о своём друге.

     — А, бедный маленький месье Пуаро! Как он ждал вашего приезда! Его нетерпение тронуло бы любое, даже каменное сердце! Как жаль, что он так болен.

     Когда мы вдвоём шли по направлению к дому, она сняла свои садовые перчатки.

     — А у вас хорошенькая дочка, — продолжала миссис Латрелл. — Какая восхитительная девушка! Я прямо от неё в восторге! Но я, как вы понимаете, старомодна, и мне порой непонятно, почему такая девушка, которой надо бы ходить на вечеринки и танцевать с молодыми людьми, целыми днями препарирует кроликов и смотрит в микроскоп. Я считаю, что этим должны заниматься старые девы.

     — Где Джудит? — спросил я. — Где-нибудь поблизости?

     — Ах, бедная девочка! — воскликнула миссис Латрелл и скорчила рожицу. — Она закрылась в мастерской в конце сада, которую снимает у меня доктор Фрэнклин. Чего у него там только нет! Морские свинки, мыши и кролики — бедные создания! Мне всё это не слишком нравится, капитан Гастингс. А вот и мой муж.

     Из-за угла дома появился полковник Латрелл. Это был очень высокий, стройный старик с мертвенно — бледным лицом, кроткими голубыми глазами и привычкой нерешительно подёргивать свои маленькие седые усики. Он был немного рассеян.

     — Джордж, вот и капитан Гастингс прибыл.

     Полковник Латрелл протянул руку.

     — Вы приехали поездом 5.40, да?

     — Ну, а каким же ещё? — резко заметила миссис Латрелл. — Да и какое это имеет значение? Покажи ему номер, Джордж. А потом; возможно, капитан Гастингс, вы захотите сразу же повидать месье Пуаро или же вначале попьёте чаю?

     Я заверил её, что мне не хочется чаю, и пожелал как можно скорее увидеть своего друга.

     — Хорошо, — сказал полковник Латрелл. — Пойдёмте. Я думаю, ваши вещи уже отнесли в комнату. Да, Дейзи?

     — Это уже по твоей части, Джордж, — визгливо ответила миссис Латрелл. — Я была в саду. Не могу же я за всем уследить!

     — Да, да, конечно. Я… я прослежу, дорогая.

     Вслед за ним я поднялся по ступенькам. В дверях мы столкнулись с седоволосым худощавым человеком, который, прихрамывая, куда-то спешил. В руках у него был полевой бинокль. Слегка заикаясь, он произнёс:

     — На платане появилось птичье гнездо! Когда мы вошли в холл, Латрелл заметил:

     — Это Стивен Нортон. Прекрасный человек, но помешался на птицах.

     В холле у стола стоял очень высокий мужчина. Видно было, что он только что закончил разговор по телефону. Взглянув на нас, он сказал:

     — Я бы судил, четвертовал или повесил всех подрядчиков и строителей. Никогда ничего не могут сделать толком, проклятье!

     Его гнев был так комичен и так смешон, что мы оба рассмеялись. Мне сразу же понравился этот человек. Он был очень красив, хотя и старше пятидесяти лет, с сильно загоревшим лицом. Казалось, он всю свою жизнь прожил на открытом воздухе. Он принадлежал к тому типу мужчин — англичан старой школы — прямому, обаятельному, обожающему жить вне дома, типу мужчин, умеющих и любящих командовать.

     Едва ли я был удивлён, когда полковник Латрелл представил его как сэра Уильяма Бойда Каррингтона. Он был, насколько мне известно, губернатором одной из провинций в Индии и пользовался там большой популярностью. Он был первоклассным стрелком и признанным охотником на крупных зверей. Он относился к тому типу людей, с горечью отметил я для себя, которых становилось всё меньше и меньше в наше упадочное время.

     — Как приятно встретиться со знаменитым Гастингсом! — сказал он и рассмеялся. — Ваш старый бельгийский друг так много рассказывал о вас! И притом у нас здесь ещё ваша дочь. Прекрасная девушка!

     — Ну, не думаю, что Джудит много говорит обо мне, — заметил я, улыбаясь.

     — Да, да, она слишком современна. В наше время девушки, насколько я знаю, не любят советоваться со своими родителями.

     — Да, родители, фактически, в опале.

     — О да! — засмеялся он. — Что же касается меня, я этого не понимаю. У меня, к сожалению, нет детей. Ваша Джудит — прелестная девушка, но чересчур высокомерная. Мне кажется это довольно тревожным явлением, — он вновь взял телефонную трубку. — Надеюсь, Латрелл, вы не будете возражать, если я пошлю ваш коммутатор к черту. Я человек нетерпеливый.

     — Это будет им на пользу, — ответил Латрелл.

     Он направился вверх по лестнице, я следом за ним. Затем полковник повернул в левое крыло дома и провёл меня к комнате в самом конце коридора, и я понял, что Пуаро выбрал для меня именно ту комнату, которую я занимал раньше.

     Перемены произошли и здесь. Когда я шёл по коридору, некоторые двери были приоткрыты, и я увидел, что огромные старомодные спальни были разделены на маленькие комнаты.

     В моей же комнате, поскольку она была небольшой по размеру, почти не было изменений, только часть её была отделена и превращена в небольшую спальню. Комната была обставлена дешевой современной мебелью, и это обстоятельство несколько разочаровало меня. Мне очень хотелось, чтобы обстановка больше соответствовала архитектуре самого дома.

     Чемоданы мои уже были в комнате. Полковник сказал, что комната Пуаро прямо напротив. Он уже собирался проводить меня туда, как вдруг из холла внизу раздался резкий крик «Джордж!».

     Полковник Латрелл вздрогнул как испуганная лошадь. Рука его поднялась к губам.

     — Надеюсь, всё в порядке. Позвоните, если вам что-нибудь понадобится…

     — Джордж!

     — Иду, иду, дорогая.

     Он поспешил по коридору. Минуту я смотрел ему вслед, затем, со слегка бьющимся сердцем, пересёк коридор и постучал в дверь комнаты Пуаро.

  • Комментарии